— И ты веришь подобным нелепостям, мальчуган? — пристыдил он ребенка.

— Ах, monsieur Serge, но там ни одна душа не смеет переночевать, в северной башне; ее, т. е. белой женщины так боятся! Даже Эддик боится, а ведь он такой храбрый! — кивнул он с гордостью на брата. Тот только высокомерно повел бровями.

— Как, и ты трусишь, Эдуард? — усмехнулся юноша.

— А вы не струсите уж будто! — дерзко засмеялся тот.

— He струшу.

На лице Эдуарда отразилось полное изумление.

— И вы переночуете в башне?

— Ну, конечно!

— Ну?

— Чтобы показать вам всю нелепость подобных толков, — заключил весело Сережа.

В тот же вечер, после ужина, захватив с собою подушки и плед, он отправился в башню, где и проспал благополучно до следующего утра.

А утром, вернувшись в жилое помещение замка, был несказанно поражен встречей, устроенной ему Эдуардом.

— Вы смелый, как рыцарь! — вскричал мальчик, пожимая его руку, — и я уважаю вас.

— Славный мальчуган, непосредственный и умный, — мысленно рассуждал Сережа, вспоминая старшего барона. — Сегодня же буду писать Наташе о нем. Она так любит ребят!

Он поднялся со скалы, с сожалением в последний раз окинул взором море и хотел уже идти, как внезапный шорох привлек его внимание.

Вся облитая ало-багровым закатом, перед ним стояла девушка, вернее, девочка, лет пятнадцати на вид… Она была стройна и тонка. Какая-то зеленая шелковая ткань окутывала ее фигурку, подвижную и гибкую, как у змеи. Огненно-красные до колен волосы прикрывали стан, струясь кровавыми, как само солнце в час заката, волнами вдоль спины, плеч и груди, красивые, волнующиеся и непроницаемо густые… Из-под кудрявившихся надо лбом прядей глядели глаза… Две зеленые звезды с огромными черными зрачками, со взглядом русалки, веселым и таинственным в одно и то же время… Алый рот с мелкими зубами и маленькое, маленькое личико, все опаленное огнем загара, обветренное морскими ветрами, загадочно улыбалось ему странною, очаровательною и в то же время необычайной красотой. Зеленые звезды залучились, заискрились… Ало-красные губы раскрылись… И странное существо усмехнулось неожиданно и насмешливо, обнажая ряд своих белых и острых, как у мышонка, зубов.